Что такое FACS и почему код мимики не объясняет намерение

TL;DR

FACS описывает движения лица, а не выдаёт готовое объяснение чувств или намерений. Код может обозначать поднятие щёк или движение уголков губ. Чтобы по такому движению судить о радости, страхе или обмане, нужны дополнительные основания.

Исследования находят повторяющиеся рисунки мимики, но задачи у них разные: изобразить состояние по просьбе, выбрать название для анимации, посмотреть на фотографию. Чтобы понять результат, нужно знать, что именно проверяли. В истории о реальном событии слова и документы требуют отдельного разбора.

Под кадром написано «страх». Кто это решил?

Ты смотришь разбор интервью. Лицо останавливают на долю секунды, под изображением появляется слово «страх». Затем ведущий объясняет: человек испугался разоблачения. В одном переходе оказались сразу три утверждения: на лице есть движение, оно связано со страхом, а причина страха именно в обмане.

У каждого утверждения должны быть свои основания. Возможно, хорошо видно, что поднялась бровь. Но надпись под кадром не показывает, кто определил чувство: сам участник, разметчик, зритель или программа. А слова о разоблачении добавляют причину, которую камера отдельно не записывает.

Для распознавания лжи это принципиальная разница. Даже верно замеченное переживание не говорит, какое предложение неправдиво. Можно волноваться из-за камеры, вопроса или того, что происходит за кадром. Перечисление этих возможностей не доказывает честность, зато не позволяет принять первое объяснение за единственное.

К исследованиям, о которых идёт речь ниже, мы в последний раз обращались 20 октября 2026 года.

Как назвать движение, не приписывая ему причину

Facial Action Coding System, сокращённо FACS, позволяет описывать видимые изменения лица через единицы действия, или AU. Первое руководство вышло в 1978 году, пересмотренная версия в 2002-м. Это способ систематизировать наблюдение, а не прямое считывание мышц прибором.

Например, AU6 означает поднятие щёк, AU12 движение уголков губ вверх и в стороны. Число не обозначает процент радости или силу честности. Сочетание движений можно описать отдельно от предполагаемой эмоции.

Важен и исходный вид лица. В официальных инструкциях к экзамену FACS говорится, что уже присутствующее в начале действие не следует заново засчитывать, если его выраженность не увеличилась. Для речи также предусмотрены отдельные правила. Открытый при произнесении слова рот нельзя автоматически объявить удивлением. Чем точнее описание, тем заметнее граница между тем, что видно, и тем, что пока только предполагается.

Сначала брови и веки: четыре разных движения

Попробуй сначала смотреть только на брови. При AU4 они опускаются и сближаются: между ними может появиться вертикальная складка. При AU1 вверх идут внутренние края, ближе к переносице. При AU2 поднимаются наружные края, ближе к вискам. Поднятие всей брови может включать два действия, но в записи их различают.

Теперь переведи взгляд на глаза. AU5 означает поднятие верхнего века: глазная щель становится шире. Бровь при этом может оставаться на прежнем месте. Если назвать оба изменения просто «удивлённым взглядом», мы потеряем то, что действительно можно сравнить с исходным лицом.

Есть похожие различия в области рта. AU25 обозначает размыкание губ, AU26 опускание челюсти. Можно разомкнуть губы, почти не опуская челюсть. AU20 растягивает губы в стороны, AU15 опускает их уголки. Эти названия полезнее впечатления «у него странный рот»: они позволяют уточнить, какое изменение обсуждается.

Портреты здесь созданы ИИ для объяснения движений. Это не снимки участников исследований и не проверенные экзаменационные образцы FACS. По ним удобно увидеть различия, но точную разметку реальной записи нужно делать по руководству и последовательности кадров. Иллюстрация не подтверждает, что все остальные действия отсутствуют.

Что именно проверяли в российском опыте

В российском исследовании Шалагиновой и коллег 2016 года участвовали 23 наблюдателя: четырнадцать в контрольной группе и девять пациентов с диагностированными тревожными расстройствами. Им предъявляли 18 фотографий, по три для каждой из шести категорий выражений, на четыре секунды каждую. Исследователи регистрировали движения глаз смотрящего человека.

Обрати внимание, чей взгляд измеряли. Это были глаза наблюдателей, рассматривающих заданные фотографии, а не глаза людей, которых проверяли на ложь. Название эмоции относилось к категории изображения в задании. Оно не было независимым подтверждением того, что изображённый человек чувствовал в момент съёмки.

Небольшие группы и отобранные снимки ограничивают перенос результата на другие ситуации. Часть пациентов принимала лекарства. Для нашего вопроса опыт полезен устройством задачи: чтобы понять число или вывод, сначала нужно разобраться, кого наблюдали, что показывали и с чем сравнивали ответ. Определить намерение собеседника по одному кадру такой опыт не позволяет.

Что видно на пяти секундах настоящего интервью

Фотография по заданию и лицо человека в разговоре дают разный материал. В работе Хозе, Рассказовой, Жегалло и Жердева, опубликованной 30 марта 2026 года, изучали оценки естественной мимики. Из интервью семи человек отобрали 35 фрагментов по пять секунд: для каждого человека по одному ролику на каждое из пяти условий. Сами записи были сделаны в 2014 году.

140 наблюдателей смотрели ролики без звука, с возможностью повторного просмотра. Каждый фрагмент оценивали двадцать человек по 33 шкалам от 1 до 5. Всего получилось 700 профилей оценок, а не 700 разных лиц. Авторы обнаружили неоднородность восприятия: впечатления зависели от наблюдателя и материала. Доля вариативности, связанная с пятью условиями интервью, составляла около 3%; это не точность распознавания эмоций.

Важна и выборка: семь собеседников, специально отобранные выразительные моменты и студенты-наблюдатели. Опыт исследует оценки увиденного, а не устанавливает переживание каждого собеседника как известный ответ. Поэтому подпись «страх» под пятисекундным фрагментом всё ещё требует объяснения, даже если она звучит убедительно.

Улыбка с морщинками тоже бывает намеренной

Улыбку Дюшенна часто описывают через сочетание движения уголков губ и области щёк возле глаз. В популярных разборах её иногда превращают в печать подлинной радости: раз задействованы глаза, человек не притворяется.

Крумхубер и Мэнстед в исследовании 2009 года сравнили улыбки в ответ на забавный материал и улыбки, которые участников просили изобразить. В первом эксперименте доли улыбок Дюшенна и других улыбок были сходными в этих условиях. В последующих частях работы оценивали впечатления зрителей и значение движения во времени.

Сравни средний и нижний портреты. Уголки губ подняты в обоих случаях. Внизу добавилось движение щёк, поэтому изменилась область под глазами и рядом с ними. Это различие можно описать без догадки о причине улыбки. Знакомое лицо за камерой, шутка и попытка выглядеть приветливо могут оказаться важнее вопроса, на котором остановили видео.

Это не означает, что любая улыбка фальшива. Оно означает, что одного сочетания движений недостаточно для гарантии спонтанной радости. Кроме того, даже радость нужно связать с предметом разговора: человек мог вспомнить смешное, узнать знакомого или попытаться смягчить неловкость. Код мимики не выбирает причину за нас.

230 человек изображали заданные состояния

В работе Ду и коллег 2014 года о составных выражениях лица участвовали 230 человек из университетского окружения. Исследователи выделили 22 категории: шесть базовых, пятнадцать составных и одну нейтральную. Участники изображали выражения по заданию и описанным ситуациям, затем материал анализировали через лицевые действия и вычислительные методы.

Результат показал структуру в том, как люди выполняли эти задания. Сочетания вроде радостного и сердитого удивления не обязательно сводились к одному и тому же рисунку. Это содержательное основание исследовать мимику подробнее, а не считать любые наблюдения бесполезными.

Но участники изображали состояния. Их реальные чувства не были тем самым известным ответом, который программа угадывала в жизненной ситуации. Для разбора уголовного дела важно сохранить эту границу: распознать заданное выражение и выяснить, намеренно ли человек сообщил неверную дату, значит решить разные задачи.

Шесть выражений, которые просят изобразить

На этих портретах легче сравнить целые сочетания. Начни с удивления и страха: приоткрытый рот встречается в обоих примерах, но брови и форма губ меняются по-разному. Затем посмотри на радость и отвращение: верхняя губа и нос дают другие движения, чем поднятие уголков рта.

В данных Ду и коллег часто повторялись следующие сочетания: для удивления 1 + 2 + 25 + 26, для страха 1 + 4 + 20 + 25, для радости 12 + 25, для гнева 4 + 7 + 24, для печали 4 + 15, для отвращения 9 + 10 + 17. Здесь AU7 обозначает напряжение век, AU24 сжатие губ, AU9 сморщивание носа, AU10 поднятие верхней губы, AU17 поднятие подбородка.

Различия между людьми сохранялись. Поднятие щёк AU6 было в 51% заданных радостных выражений, поднятие внутренних краёв бровей AU1 в 60% печальных, поднятие верхних век AU5 в 66% удивлённых. В основной набор авторы включали действия, встречавшиеся более чем у 70% участников соответствующего задания. Частота движения на таких фотографиях не равна вероятности чувства у человека на другом видео.

Портреты помогают заметить различия, а не выучить обязательную гримасу для каждой эмоции. Человек может изобразить узнаваемую радость без отчётливого поднятия щёк. Отсутствие этого движения само по себе не разоблачает обман.

Почему общий рисунок ещё не объясняет отдельное лицо

Данные о повторяемости мимики бывают и гораздо масштабнее. Коуэн и коллеги проанализировали шесть миллионов интернет-видео из 144 стран, рассматривая шестнадцать типов выражений и их связь с обстоятельствами. Работа вышла онлайн в декабре 2020 года, а в номере Nature в 2021-м.

Авторы сообщили, что связи между контекстом и выражениями сохранялись на 70% в двенадцати мировых регионах. Это положительный результат о сходных закономерностях. Он не означает, что программа с точностью 70% определяет чувство конкретного человека, и тем более не является точностью выявления лжи.

Сами выражения и контексты оценивались алгоритмами. Масштаб помогает изучать связи, но не превращает неизвестное переживание в измеренный факт. Даже если определённый рисунок часто встречается на свадьбах или соревнованиях, по одному лицу нельзя автоматически установить ни событие, ни причину движения. Нужны сведения о той ситуации, которую мы действительно обсуждаем.

Пятнадцать участников и тысячи анимаций

В эксперименте Джек и коллег 2012 года было по пятнадцать наблюдателей из двух групп: западноевропейской и восточноазиатской китайской. Каждый классифицировал 4 800 анимаций со случайно сочетавшимися лицевыми движениями. Можно было выбрать одну из шести категорий эмоций или ответить, что определить не получается.

Исследователи обнаружили различия в том, какие рисунки и временные изменения участники связывали с категориями. Это результат о выбранных наблюдателях и задании, а не инструкция по чтению любого европейского или китайского лица. Тысячи ответов одного человека не становятся тысячами независимых людей.

Сравнивать этот опыт с миллионами видео стоит по вопросу, а не по величине числа. Здесь изучали представления наблюдателей через анимацию, там связи между оценённым выражением и контекстом. Работы могут добавлять разные части к общей картине. Ни одна не отменяет необходимости проверить вывод об отдельном участнике интервью.

Четыре кадра: сколько длилось движение?

Замедление кажется способом увидеть скрытое. Оно действительно помогает рассмотреть последовательность, но не восстанавливает автоматически то, чего камера не записала. Один остановленный кадр также не показывает, началось ли движение перед вопросом или после него.

Возьмём условное видео с 24 кадрами в секунду. Четыре последовательных кадровых интервала занимают примерно 167 миллисекунд. Между временными отметками первого и четвёртого кадров только три интервала, то есть 125 миллисекунд. Это два разных способа описать выборку. Настоящие начало и конец движения могут находиться между снятыми моментами.

Расчёт не задаёт порог микроэкспрессии и не подтверждает страх или ложь. Он показывает, почему уверенное число требует объяснения: считаем ли мы интервалы, временные отметки или полную длительность действия? Монтаж, пропущенные кадры и сжатие могут добавить ограничения. Сначала нужно понять запись, а потом уже точность описания.

Когда разметчики согласны, а чувство неизвестно

Допустим, два обученных наблюдателя независимо отметили одно и то же поднятие щёк. Такое согласие полезно: описание видимого действия воспроизводится. Но оно не является второй независимой проверкой радости. Оба наблюдателя могли правильно описать движение и одинаково ошибиться в его объяснении.

Барретт и коллеги в обзоре 2019 года подробно разбирали переход от движений лица к эмоциям. Повторяющаяся связь и достаточно специфичный признак для отдельного вывода не одно и то же. Если движение встречается при каком-то переживании, нужно ещё знать, при каких других обстоятельствах оно бывает и насколько результат переносится на другие условия.

Это не причина отказаться от разметки. Она позволяет сравнивать наблюдения и проверять гипотезы. Ошибка начинается тогда, когда качество описания объявляют доказательством того, что не измеряли. Проверка чувства и проверка причины этого чувства требуют собственных оснований.

Слабое движение, сильное движение: что означают A–E

В записи FACS можно обозначить не только действие, но и его выраженность. Для неё используются уровни от A до E. Это порядок видимой интенсивности, а не проценты переживания. Уровень E не означает впятеро больше радости, чем A. Отсутствие движения также нужно отличать от слабого движения, которое трудно заметить.

В базе Sayette Group Formation Task, описанной в 2017 году, записали 96 участников в 32 тройках. Получилось 172 800 кадров; наличие размечали для двадцати действий, интенсивность для пяти. В материале с разметкой интенсивности на уровни A и B приходилось 42% и 39%, вместе 81%. На C, D и E приходилось 15%, 3% и 1%.

Это выбранные записи молодых взрослых из опыта с алкогольным напитком, плацебо и контрольным условием, а не доли всех выражений в жизни. Для нас числа полезны тем, что учебные яркие лица не исчерпывают материал наблюдения. К тому же 22% кадров оставили без разметки из-за перекрытого лица. Если ладонь закрывает рот, у нас может не быть данных о движении губ. Записывать вместо этого «ничего не происходит» было бы ошибкой.

Сто тысяч кадров всё ещё могут быть записями 27 человек

В базе DISFA, которую Мавадати и коллеги представили в 2013 году, было 27 взрослых. На каждого приходилось 4 845 кадров; всего 130 815, или примерно 130 тысяч. Участники смотрели видео в лаборатории, а исследователи размечали двенадцать действий по порядковой шкале от 0 до 5.

Записи десяти участников проверил второй разметчик. Согласованность оценок интенсивности измеряли коэффициентом ICC: для разных действий он составлял от 0,80 до 0,94. Это не 80–94% правильно распознанной лжи. Сравнивали оценки движения, и именно такая проверка делает описание полезным для дальнейшего исследования.

Количество кадров отвечает на другой вопрос, чем количество людей. В условном наборе из тысячи соседних кадров одного собеседника нет тысячи независимых лиц. Если программа уже видела соседние моменты того же человека, хороший результат на оставшихся кадрах ещё не показывает, как она справится с новым человеком. Для оценки алгоритма нужно знать, как разделяли участников, а не только картинки.

Что скрывается за процентом нейросети

Программа может показывать число для AU, название эмоции или столбик с процентами. Сначала выясни, что служило правильным ответом при её проверке: разметка движений, выражение по инструкции или независимые сведения о переживании. Совпадение с одним из этих ответов не заменяет остальные.

Затем посмотри, на каких людях и записях проверяли систему. Светлое фронтальное фото без помех и сжатое видео с поворотом головы дают разный материал. Закрытую рукой область нельзя молча считать областью без движения. Также важно, были ли тестовые люди новыми для алгоритма.

Число 0,8 может быть внутренней оценкой модели, а не проверенной вероятностью в 80%, что человеку страшно. Даже надёжная оценка эмоции не сообщает, правдива ли конкретная фраза. Чем дальше вывод от измерения, тем важнее не терять промежуточные вопросы.

Посылка, улыбка и дата возврата

Представь выдуманную историю: человек оспаривает дату возврата посылки. В интервью он улыбается, когда начинает объяснять отправку. В коротком фрагменте улыбку называют радостью от удачного обмана.

Полная запись показывает, что перед этим собеседник напомнил забавную реплику ребёнка о коробке. Появляется другая возможная причина улыбки. Она не доказывает, что посылку отправили в указанное время. Этот вопрос нужно проверять по квитанции, приёму перевозчиком и дальнейшему движению отправления.

Если квитанция противоречит рассказанной дате, расхождение заслуживает внимания независимо от улыбки. Нужно уточнить, что датирует запись и почему возникла ошибка. Если дата подтверждается, неприятное впечатление от лица не должно заменять отсутствующее противоречие. Улыбку можно описать точно, а вопрос о возврате всё равно останется открытым до проверки записей.

Три ситуации, в которых подпись под кадром спешит

Человек щурится над мелким текстом. Представь выдуманную запись: собеседник сводит брови, пытаясь прочитать дату без очков. Можно обсуждать видимое движение. Но подпись «злится на вопрос» добавит причину, которой в самом движении нет. Более широкий план может показать и бумагу, и поиск очков.

Улыбка появилась до ответа. В другом условном примере человек замечает знакомого за камерой и улыбается. Вопрос о деньгах звучит уже после начала улыбки. Если обрезать приветствие, выражение легко привязать к спорной сумме. Сравнение времени помогает выяснить, к чему относилась реакция; саму сумму всё равно нужно проверять по записи платежа.

Рот остановили посреди слова. Разомкнутые губы могут напоминать удивлённый портрет из подборки. Но при продолжении видео видно, что человек произносит слово. Чтобы назвать это отдельным эмоциональным эпизодом, мало выбрать эффектный кадр из речи.

Это выдуманные ситуации, а не эпизоды расследований. Их можно использовать как простую проверку собственного разбора: виден ли предмет внимания, сохранилось ли начало реакции, не приняли ли речевое движение за эмоцию? Так у впечатления появляется проверяемый вопрос.

Как описать мимику так, чтобы это можно было проверить

Назови видимое действие, место в записи и происходившее рядом. Если качество не позволяет различить движение, оставь это неизвестным. Предположение о чувстве можно обсуждать, но стоит объяснить, какие дополнительные сведения его поддерживают.

Спор о поступке держи рядом с его основаниями. Датированная квитанция помогает восстановить последовательность; код мимики описывает лицо в некоторый момент. Точность названий не делает эти свидетельства взаимозаменяемыми.

FACS полезна как дисциплина наблюдения. Сохранять эту дисциплину значит не добавлять к движению готовое намерение. Чем серьёзнее утверждение о человеке, тем важнее проверить, относятся ли основания к действию лица, переживанию или событию за пределами кадра.